Яблочный Спас.

                Предстоящая рыбалка не сулила ничего хорошего. По всем прикидкам надеяться на хороший клёв 19 августа было с моей стороны, по крайней мере, легкомысленно. И хотя в течение недели стояла изнывающая августовская жара, а давление держалось в пределах нормы, но тем не менее наступили 15 лунные сутки, которые к тому же пришлись на знак "водолея", а это явно указывало по всем моим расчётам, что клёв будет весьма и весьма вялым. Но всё равно, не взирая на столь неблагоприятный прогноз, я не смог усидеть дома. Охота, что ни говори - пуще неволи, где - то глубоко внутри моего сознания едва теплилась слабыми угольками надежда на рыбацкую удачу. Ровно без четверти пять, без помощи будильника, тихонько, чтобы не потревожить спящую жену, покидаю супружескую постель. За окнами ещё хозяйничает глупая ночь, и лишь едва различимая полоска света на востоке напоминает о приближающемся рассвете. Даже толком не позавтракав, лишь выпив чашку горячего чая, прихватив с вечера заботливо уложенную рыбацкую сумку, покидаю квартиру. Минут пять езды на велосипеде по безмятежно спящему селу, и я уже на берегу Миуса.
На рыбалке, как и в реальной жизни, всё подчинено определённым правилам, проверенных самой жизнью. Одно такое правило гласит, чтобы избежать ненужного риска, или хотя бы снизить этот риск - не стоит укладывать все "яйца в одну корзину". Вот и я, следуя этому здравому утверждению, решаю применить тактику, которая должна свести риск плохого клёва к минимуму. Образно говоря уложить "яйца в несколько корзин", тем самым обезопасить себя от пассивности рыбьего населения. Ещё затемно устанавливаю с интервалом в двадцать - пятнадцать метров друг от друга пять "китаек", на которых помимо двух капроновых поводков с крючками предназначенных для кубика макухи, дополнительно установил выше грузила ещё один капроновый поводок с карповым крючком, на который насадил два зёрнышка сладкой консервированной кукурузы. Установка пяти "китаек" занимает минут двадцать времени. Тем временем ночь хотя и неохотно, но неуклонно отступает на запад и её покинутые позиции, озаряя пространство, занимает новый наступивший день. За "китайками" забрасываю "фидер" с наживленными червяками, и напоследок, за донкой забрасываю в 8-9 метрах от берега плавающую кормушку, заправленную кусочками макухи. Привожу в боевое состояние телескопическую пятиметровую поплавочную удочку, ну вот вроде и всё. Я разложил "яйца по трём корзинам", посмотрим, что принесёт мне такая тактика. Теперь можно выкурить и первую за сегодняшнее утро сигарету. За рекой в деревне тем временем призывно зазвучал церковный колокол. Созывая сельских прихожан на торжественную "заутреннюю" молитву в честь Преображения Господнего, больше известного в народе как яблочный Спас. Малиновый перезвон колоколов медленно поплыл над проснувшимся селом и уносился ласковыми водами Миуса к лиману, оповещая всю окрестность о церковном празднике.
                "Китайки", как восточные "божки", невозмутимо безмолвствовали. На фидер кроме надоедливых бычков никакая рыба не обращала внимания. Лишь на поплавочную удочку на прикормленной струе вяло поклёвывала тарань с ладошку, да не крупный - "себель". В очередной раз после характерного для бычка подёргивания, отчётливо передаваемого кивком фидера, я не стал вытаскивать снасть, никуда он не денется. Этот "проглот" жадно заглатывал крючок с червяком и в восьми случаях из десяти засекается сам, думал я, вытаскивая на поплавочную удочку очередную таранушку. Но характерная бычковая поклёвка вдруг неожиданно трансформировалась, в резкую потяжку, от чего тормоз "Киевской" инерционки недовольно затрещал, и леска фидера натянувшись, вдруг безжизненно провисла. Со всех ног бросаюсь к донке и машинально делаю совершенно бессмысленную в такой ситуации подсечку. Но, подмотав леску и убрав слабину, к удивлению ощущаю на другом конце снасти отчаянное сопротивление. Поводки 0,18 мм. не позволяли форсировать события и мне пришлось осторожно вываживать рыбу, чрезмерные потуги которой гасил хлыстик фидера. С помощью подсака вытаскиваю рыбу на берег, к моему удивлению это оказывается полуторакилограммовая щучка. Изрядно помятый бычок, на которого позарилась речная разбойница, сбит на леску поводка, а крючок надёжно застрял в углу щучьей пасти. Только это счастливое обстоятельство позволило мне вытащить щуку, промедли я ещё немного с подсечкой, разбойница заглотала бы бычка и в этом случае неминуемо бы перекусила леску поводка своими острыми зубами. В данном случае повезло мне, и не повезло "зубастой". Этот курьёзный эпизод, немного приукрасил вялотекущий ход рыбалки. Вновь зазвонил церковный колокол, возвещая об окончании "заутренней", мои часы показывали 9.15 утра. С последним ударом колокола, как - будто специально ожидая этого сигнала "сработала" дальняя от меня китайка. Леска снасти стала уходить вниз по течению, стальная проволочная стойка донки с резиновым наконечником, на конце которой была защемлена леска, как монашка затворница в своей келье, неистово отбивала поклоны, едва не касаясь прибрежной земли. С подхватом наперевес я поспешил к усердно "молящейся" китайке. Рыба, раздосадованная, что её оторвали от столь богоугодного дела, упрямо не желала идти к берегу. Сильно затрудняло вываживание и отсутствие удилища, леска предательски врезалась в пальцы, казалось бы ещё чуть - чуть, и она рассечёт кожу, и мякоть до самой кости. Но постепенно сопротивление рыбы стало угасать, я медленно, но неотвратимо подводил её к берегу. В метрах семи от берега уставшая рыбина показалась на поверхности реки, по её серебристым бокам и прогонистому телу легко узнавался белый амур, на первый взгляд весил он нисколько не меньше 5 - 7 килограммов. Развязка поединка подходила к своей завершающей фазе, амур стал уступать, как бы смерившись с участью обречённого. Он, как закланный барашек позволил завести себя в двухсекционный раздвижной подсак, с широкой горловиной и просторной "мотнёй". Не поднимая подсак из воды, я стал выволакивать трофей на берег. Совершив отчаянный удар хвостом, больше похожий на последний жест обречённого, рыба казалось окончательно смирилась, со своей незавидной участью. Но в тот момент, когда я уже праздновал победу, раздался предательский хруст, мой красивый и удобный на первый взгляд подсак переломился пополам, оказавшись на самом деле ненадёжным помощником в достойном поединке. Амур воспользовался столь благоприятным шансом, выпавшим на его рыбью долю и благополучно скрылся в речной глубине, подняв на прощанье большое облако донной мути. Я в оцепенении стоял с моим преломленным пополам подсаком и долго не мог осмыслить происшедшего, с немым укором я взирал на пластмассовую цангу подсака, переломленную сильной рыбой с такой лёгкостью, как сухую прошлогоднюю "камышину" ломает внезапный порыв весеннего ветра. Только спустя минуту или две до меня стала доходить вся суть произошедшего поединка, рыба до конца боролась за свою жизнь, даже в самый критический момент она не смирилась с поражением и по праву взяла верх надо мной, самонадеянно уверовавшим в победу. Чертыхнувшись, я недобрым словом помянул "конструкторов" подсака, изготовивших столь важную деталь как цанга из хлипкого, перед серьёзной нагрузкой пластика. Вот так бесславно закончилась моя рыбалка 19 августа 2005 года. Успокаивало лишь то, что шли 15 лунные сутки, а Луна находилась в знаке Водолея, самом непродуктивном, для рыбалки Зодиакальном созвездии. Со своей щучкой и двумя десятками таранушек да верховок я отправился домой вкушать яблоки с мёдом, ведь сегодня Преображение Господне, то есть Яблочный Спас!

Свириденко Валерий.